«Между Волгой и пустотой» – спектакль Кристины Шляйхер

28 мая в Киле состоится показ танцевально-театральной постановки, вдохновлённой историями российских немцев. Ева Гартман знакомит читателей Riwwel с её создательницей – Кристиной Шляйхер.

— Кристина, привет! Для начала расскажи немного о себе нашим читателям: чем ты занимаешься и откуда ты?

— Моя жизнь посвящена искусству: я перформанс-художница, танцовщица и актриса. А родилась я здесь – в Киле в конце 90-х годов в семье поздних переселенцев. Моё детство прошло в русскоязычной среде. Сколько себя помню, я всегда, с самых ранних лет, занималась танцем, и познакомилась с его разными стилями, но в итоге сосредоточилась на современном танце.

— Судя по твоему творчеству, это не просто танец в его чистом виде, скорее, что-то перформативное на стыке разных видов искусств?

— Ты права. Помимо танцев, меня всегда также тянуло к театру. После школы я переехала в Гамбург, где получила актёрское образование (в 2022 году - прим. ред.). Сейчас я работаю как независимая художница — над собственными проектами или в сотрудничестве с другими артистами.

— Теперь немного о твоей постановке. Издание Kiel-Sailing-City пишет, что главный референс спектакля – это попытка найти ответ на вопросы: кто ты и откуда ты?

— Получается так, что в 2026 году состоялась премьера моей первой сольной работы Between Volga & Void («Между Волгой и пустотой»). Это мой самый личный проект на сегодняшний день. Я долго искала и нашла способ выразить то, что меня всегда волновало.

— Твой опыт второго поколения поздних переселенцев заметно влияет на твою работу?

— Очень сильно. Я выросла между разными культурами, и это состояние «между» всегда со мной. Оно неизбежно вызывает вопросы: где моё место, к чему я принадлежу? Есть одна фраза моей бабушки, которая меня очень задела: «Про нас не снимают фильмы». Эта мысль долго меня не отпускала. Я поняла, что хочу рассказать эту историю — пусть не через кино, а через танец и театр.

— Тема «невидимости» поздних переселенцев действительно вызывает много вопросов...

— Пока эта видимость и правда недостаточная. Но постепенно ситуация меняется — появляется больше проектов, больше репрезентативности. Хотя пока это всё, скорее, ниша. Но есть ощущение необходимости: поколение наших бабушек и дедушек уходит, и вместе с ним могут исчезнуть их истории. Это подтолкнуло меня к тому, чтобы начать работать с этим материалом уже сейчас.

— Как у тебя возникла идея постановки? Был ли какой-то конкретный момент?

— Это был, скорее, длительный процесс. Важным импульсом стала работа с темой многоязычия в сотрудничестве с хореографом Sueki Yee из Малайзии

— она подтолкнула меня глубже исследовать своё происхождение. Сильное влияние оказала и война России против Украины, заставив по-новому задуматься о собственной позиции, о дистанции. В какой-то момент всё это соединилось в потребность говорить об этих сложных вещах.

— Что для тебя было самым важным донести до зрителя?

— Прежде всего — сделать сообщество поздних переселенцев более видимым. Показать, что оно является естественной частью культурной среды. При этом мне было важно уйти от стереотипов и показать более сложную, многослойную картину. Также я хотела дать исторический контекст — объяснить, почему существует эта группа и какие процессы к этому привели. Но для меня важно было не только объяснить, а именно дать это почувствовать.

— Почему, как тебе кажется, эта тема так откликается людям?

— Потому что она гораздо шире. Речь идёт не только о поздних переселенцах, но и обо всех людях с миграционным опытом. Несмотря на разные истории, переживания часто оказываются схожими. Кроме того, в работе звучат реальные голоса — через записанные интервью. Люди их слышат и узнают себя.

— Изменилось ли твоё собственное понимание идентичности в процессе работы?

— Я стала воспринимать идентичность как нечто гораздо более сложное. Это не только происхождение или язык, но и опыт, и то, как на тебя реагируют другие люди. Так что, работа на спектаклем существенно повлияла и на моё самоощущение.

— Что оказалось самым сложным в этом процессе?

— Сложности были и организационные, и эмоциональные. Например, было непросто собрать разные голоса внутри сообщества — по возрасту это удалось, но мужчин участвовало меньше. Эмоционально самым трудным было позволить себе уязвимость. Не прятаться за формой, а быть честной и открытой — даже с риском, что зрители будут воспринимать это очень лично.

— Как, на твой взгляд, можно работать с такой чувствительной темой?

— Важно не прятаться за эстетикой, но и не упрощать до клише. Нужно найти форму, которая позволит говорить честно. Также важно давать себе время, делать паузы и сохранять радость от процесса. Для меня ключевым стало доверие — к команде и к себе. Иногда нужно отпустить контроль и позволить процессу развиваться.

— Какие реакции зрителей тебя особенно тронули?

— Меня поразило, насколько эмоционально реагировали люди. Кто-то плакал во время спектакля, после — обнимались, делились личными историями. Многие говорили, что работа помогла им начать важные разговоры в семье. И для меня очень ценно, что она продолжает откликаться в людях спустя время.

— И напоследок: что бы ты хотела сказать второму поколению поздних переселенцев?

— Вы не одни. В нашей общей истории есть огромная ценность. Важно говорить с семьёй, слушать истории старших, пока есть такая возможность. Это помогает лучше понять себя. И, не менее важно — поддерживать друг друга. Сообщество строится через эмпатию, внимание и готовность слушать.

Fotos: Pola Rader

Interview mit Kristina geführt: Eva Gartman

Textredaktion: Evgeny Rayder